вторник, 26 апреля 2011 г.

трудности перевода

Большинство норвежцев говорит по-английски. Но если вы оказались в горах, где людей днем с огнем не сыщешь, не стоит на это рассчитывать. Однако, если вы по-норвежски совсем не изъясняетесь, а ваш собеседник не понимает по-английски, коммуникация все равно состоится.
Мы живем вдали от цивилизации. Местный поселок располагается в сорока километрах от дома (место сбора золотой молодежи — кафе у заправки), ближайший магазин - в одиннадцати километрах. Домов поблизости нет. Я, как и положено, намеревалась сойти с ума от скуки. Но как-то не сложилось...
Каждый день по своим фермерским делам к невспаханному полю, что недалеко от нашего дома, приезжает владелец нашего дома. Этот крепкий человек неопределенного возраста с красивым лицом напоминает мне Клинта Иствуда когда улыбается.
Клинт Иствуд улыбается


Поскольку он казался очень суровым и даже надменным, я, собираясь развенчать очередной миф о норвежцах, решила
пригласить его на чай. Накрыв стол, я уже прокручивала в голове начало разговора, но добрый Ола (так зовут всех мужчин их продолжительного рода) меня опередил. Он действительно развеял все мои подозрения: смеялся и хлопал по столу, махал руками и делился настроением. Все было бы просто замечательно, если бы не тот факт, что говорил он исключительно по-норвежски. Периодически пытаясь его прервать, я вставляла какие-то реплики, но толку от этого было мало. Сработало только когда я произнесла, ничего в виду не имея, интернациональное «водка». Ола замолчал, потом спросил что-то вкрадчиво, я закивала, а он продолжил монолог. Сначала я думала, будто он говорит со мной в полной уверенности, что я знаю (или хотя бы пытаюсь учить) его язык. Но потом стало ясно: он просто считает, что его десяти-пятнадцати английских слов вполне достаточно, чтобы собеседник улавливал смысл. Потому что Ола эти чужеродные  слова периодически «вклинивает» в речь, выдерживая паузу и радуясь реакции узнавания как ребенок. Я краснела и бледнела, тыкала пальцем в печенье и показывала детские рисунки, вставала и садилась, что-то будто бы со значением дела искала. В общем, делала все, чтобы не молчать с постным лицом, намекая на окончание чаепития. Наконец он, весьма собой довольный, встал из-за стола. Крепко пожав мою руку, Ола вышел через балконную дверь и исчез в пространстве леса.
Немного поразмыслив, я решила, что бывает всякое, и не стоит придавать случившемуся большого значения. Подумаешь, расскажет у себя в поселке про странноватую русскую, которая вечно улыбается и безуспешно пытается что-то спросить, ходит кругами во время диалога по дому и подсовывает рыбу, которую он еще в детстве переел. Пусть народ повеселится, не каждый же день на хуторе праздник.
Но Ола рассудил по-другому. Накануне Пасхи он принес огромную коробку конфет, а еще через пару дней снова зашел на чай. Однако на этот раз я решила вести себя максимально естественно, как и подобает человеку, до которого никак не доходит смысл сказанного. Я откровенно скучала, вздыхала, смотрела в свою чашку, строила из крошек дорожки для муравьев и ничего не пыталась переспрашивать. По истечении положенного времени (в прошлый раз мой гость выдержал больше получаса, и теперь этого ритма старательно придерживался) Ола сдвинул брови, произнес «Tussen takk» и направился к двери. Потом вдруг остановился и спросил меня, как будет «спасибо» по-русски. Это был какой-то сдвиг с мертвой точки: человек впервые поинтересовался о чем-то и сделал это так, что я его поняла! Затем направился к машине, повторяя по слогам спа-си-бо. А я испытала какое-то невероятное чувство облегчения, лишний раз убедившись, что не стоит изображать гримасу понимания, когда непонятно ровным счетом НИЧЕГО.

Комментариев нет:

Отправить комментарий