пятница, 27 апреля 2012 г.

Неформальный Берлин: Tacheles, Кройцберг

В Берлине я нашла свою Хаусманию. Собственно, даже искать не пришлось - здание располагалось прямо напротив нашего дома, по адресу Oranienburger str. 54-56.

 Его вполне устойчивое положение, центральное расположение и англоговорящие провожатые вагоноуважатые с флайерами в руках окончательно разубедили меня, что Tacheles подлежит сносу. После падения стены

четверг, 19 апреля 2012 г.

Наташи на балконе или Берлин для тех, кто не понял

Поездки, говорят, надо планировать. Запасаться друзьями из фэйсбука, заглядывать в список достопримечательностей, копить деньги, отмечать красные дни календаря в придорожном ежедневнике, быть готовым к сбоям. Как говорил где-то там А. Жид "каждый вечер я засыпаю в предвкушении завтрашнего дня, который мне неведом, но который мной, однако, заранее расписан".
Настоящее знакомство с Берлином у меня состоялось совсем не у Бранденбургских ворот и не в лучших клубах с примесью

среда, 4 апреля 2012 г.

Цветы, дрозды, Auf Wiedersehen

Весну в Норвегии я начинаю с осмотра подснежников (поправьте меня, если это вдруг не они, т.к раньше видела только белые) и водопада у дороги, вода в котором бурлит все сильнее с каждым днем.


вторник, 3 апреля 2012 г.

Пасха в Норвегии: цыплячий апокалипсис

В Норвегии начались пасхальные каникулы, недельное затишье перед официальным праздником, ничуть не уступающим размахом и безумием просходящего Рождеству или Дню Конституции 17 мая. Как водится, все разошлись на отдых и разъехались в загородные хитты, а дети перестали учиться задолго до намеченных событий, смастерив предварительно в школах немыслимое количество цыплят, яиц и всего пушисто-желтообразного.
Коллекции магазинов сразу после Рождества (дабы занять чем-то норвежцев в перерыве между 25 декабря и пасхальным воскресеньем) пополнились яйцами из дерева, папье-маше, олова, серебра и золота.

воскресенье, 1 апреля 2012 г.

Про сомалийских пиратов, курсы норвежского и плохую память

На курсах норвежского языка, куда я заезжаю раз в неделю уже который месяц, происходят необычайные порой вещи. Для меня теперь вообще каждая вещь, так или иначе связанная с живыми людьми, необычайна. Стоит только отметить юбилей - год проживания на удаленной от всех на свете благ и ужасов цивилизации ферме,- и каждая мелочь внекомпьютерного общения становится настоящим событием. Правда, все интриги кружат вихрь исключительно в моей голове.
На деле все более прозаично. Вот шумные поляки и их жены, понимающие русских с полуслова (зачем-то учили ко всему прочему гимн Советского Союза в школе); вот хмурый шофер-дальнобойщик из Голландии, расхаживающий зимой в сабо на босу ногу; а вот кокетка-китаянка и родная ей по духу всем довольная пышка из Тайланда. И многие другие, периодически исчезающие и воскресающие через несколько недель, а чаще - пропавшие навсегда лица. Я наивно полагала, что всех нас объединяет жажда познания, ненасытное желание освоить норвежский и тяга к общению. Но на ферме живу только я, остальные, кажется, по говорящим жителям планеты Земля не тоскуют вовсе. Они приходят на курсы по каким-то очень приземленным причинам, вроде необходимости отслушать 300часов, - таково требование к приезжим, если они официально работают в Норвегии. По истечении этих часов люди просто растворяются, получив документ с подписью ректора. При этом у растворившихся проблем с разговорным как раз больше всех. На их месте точно из воздуха возникают другие персонажи, как, к примеру, юноша из Сомали, которого мне все время хочется расспросить, как там у него на родине дела с пиратами обстоят.